Прием давал мега-продюсер Фредди Крейн в своем величественном особняке в верхней части Бель-Эйр. Надо было подниматься в гору по длинной извилистой дорожке, с обеих сторон обсаженной пальмами.

Лючия сидела рядом с Карлосом в его навороченном серебристом «Мустанге» 1968 года и упивалась каждым мгновением. Прибыв на место, она тут же принялась помогать ему в установке оборудования, жадно впитывая атмосферу. Повсюду сновала прислуга, бармены и официанты – шла подготовка к вечернему торжеству. Вокруг гигантского бассейна с черным дном стояли сотни парадных свечей в изысканных хрустальных канделябрах, на каждом столе в центре – роскошный букет, белые с серебром скатерти и салфетки черного шелка. Она пыталась запечатлеть в памяти каждую деталь, чтобы потом рассказать маме, Изабелле и Сельме.

В восхищении от увиденного Лючия изо всех сил старалась сохранять невозмутимый вид и перебирала обширную фонотеку своего приятеля, рассортировывая компакт-диски по аккуратным стопкам. Карлос в этом отношении был весьма привередлив и любил, чтобы все было на своем месте.

Временами Лючия начинала мечтать о том, как выйдет замуж за Карлоса, если в обозримом будущем не прорвется в шоу-бизнес. Тот сгорал от желания по-настоящему затащить ее в постель, и она знала, что ей не составит труда при желании склонить его к браку.

Чем, собственно, плохо выйти замуж за Карлоса?

Может, и ничем.

Как только съехались гости, голова у Лючии пошла кругом. Вокруг нее мелькали лица, хорошо знакомые по развлекательным журналам, которые она регулярно покупала и с жадностью проглатывала. Может, это была игра ее воображения, но с какого-то момента ей начало казаться, что Фредди Крейн то и дело поглядывает в ее сторону. Фредди был крупным, мешковатым дядькой с неопрятной рыжеватой бородой и маленькими поросячьими глазками, к тому же старый, за пятьдесят, то есть по меньшей мере на десять лет старше ее отца.